Мне было 14 лет, когда Канер умер.
Я никогда не обращалась к нему по имени-отчеству, тут-то и взрослый не всегда выговорит, а мне по малолетству тем более прощалось. Поэтому для меня выдающийся человек Эмануил Айзикович Канер остался “дядей Моней” или просто Моней, как называли его за глаза мои родители и их друзья.
На Канера многие коллеги и ученики смотрели снизу вверх, я же вообще “выглядывала из-под стола”. Иногда в буквальном смысле слова.
Не помню с чего началась эта традиция, что именно на мой день рождения к нам в гости собирались сотрудники отдела теорфизики. Наверное все дело в том, что день рождения моего папы, который собственно единственный из нашей семьи работал с Канером, приходится на 1-ое мая, когда все люди разъезжаются на дачи или просто за город. Поэтому, видимо, решено было “виртуально совместить” наши праздники.
Моню всегда ждали у нас дома с нетерпением и торжественностью. Его вообще “было много” – не потому что он отличался исполинским ростом или какими-нибудь грандиозными размерами. Масштаб личности и харизматичность были таковы, что появляясь в любом месте и компании, он моментально приковывал к себе внимание. Примечательно, что Моня, казалось, без напряжения мог найти общий язык с кем угодно.
Запомнившаяся картинка: на диване, который стоял у нас в гостиной, расставлена шахматная доска, над ней склонились в возбуждении три или четыре человека – Ямпольский, Гришин, мой папа, еще кто-то. У другой стены комнаты стоит кресло, в нем расслаблено сидит Канер, не глядя даже в сторону диванных игроков. Сидит и увлеченно разговаривает с моей мамой о каких-то пустяках – как дела у знакомых, нужно ли страховать квартиру, планы на лето.. В какой-то момент их перебивает выкрик с дивана – ход сделан. Канер умолкает, думает секунд 8-9, называет ответный ход, после чего тут же возвращается к прерванному разговору с мамой с того же места.
Самые удивительные свои подарки я получала от семьи Канер. Шутка ли – подарить 5-ти летней девочке настоящую театральную сумочку из розового бисера? Конечно, мама ее тут же у меня забрала и спрятала в шкаф. Но само сознание того, что где-то там лежит МОЯ сумочка, да такая красивая, какой ни у кого нет, даже у взрослых тётенек, наполняла меня гордостью и чувством собственной значимости. А французские духи? Канеры всегда дарили взрослые, “настоящие” вещи. И разговаривали со мной по-взрослому. Я чувствовала себя настоящей “пани” – мое детское прозвище.
Так же просто, непринужденно и по-взрослому Канер научил меня отрицательным числам. Пожалуй, это единственный урок по математике, полученый мной непосредственно из уст самого Канера. Дело было в поселке Морское, в котором родители и я отдыхали вместе с Ириной Яковлевной, Наташей и Моней. Мне было 5,5 лет. Я помню как мы прогуливались по набережной, я залезла на узкий парапет, а Моня держал меня за руку. Попутно он говорил так:
– Ты знаешь, что есть числа меньше нуля?
Я возразила, что такого не бывает.
Он сказал – “ну смотри, ты же знаешь, что есть числовая ось, и что чем дальше по ней отойдешь от нуля, тем большие числа встретишь?”
Я кивнула. Тогда Канер продолжал: “но можно же пойти по оси и в другую сторону…”
Тут мы с ним повернули и пошли по парапету обратно. “Можно так идти и идти” – продолжал он – “и пройти ноль, но прямая же не оборвется в этом месте – чего ей заканчиваться? ей ничего не мешает длиться и в эту сторону сколько угодно. И тогда мы попадем к отрицательным числам: минус один, минус два…”
Не знаю почему я запомнила этот эпизод. Не так много, на самом деле, воспоминаний остаются из раннего детства. Может быть меня очень поразила идея о существовании чисел, меньших нуля. А может мне просто понравилось ходить по парапету…

Ирина Любимова,
Израиль, март 2017