Эмануил Канер с нами в памяти сердца

Прошли уже десятилетия, как Эмануила Канера нет среди нас. Но каждый прошедший год 19 ноября, в день его рождения, мы, его семья, чувствуем себя вместе с его друзьями, учениками и коллегами из разных стран, которые помнят этот день. Особенные чувства нас обьединяют с теми, кто регулярно в эти дни организует и участвует в научных собраниях памяти Э.А. Канера, которые проходят в Харькове.
Эта стойкая память дает мне импульс для написания последующего текста кратких воспоминаний о нем.
Он ушёл от нас в грозовой июль 1986 г. после 20 дней отчаянной активной борьбы за его жизнь, в которой сплотились его близкие, ученики, друзья, коллеги из многих городов бывшего Союза. Не смогла его спасти харьковская медицина, не смогли помочь ведущие медицинские специалисты из Москвы и Киева, которые прилетали специальными рейсами. Не устоял и его, как всегда казалось, крепкий организм. Молодым, могучим, красивым, в цвете творческих и душевных сил ушёл он из жизни и таким остался навсегда в нашей памяти сердца и разума.
Смириться с его отсутствием было очень трудно. Э. Канер всегда был наполнен огромной энергией. Энергия чувствовалась в его манерах, движениях, разговорах, в любой работе и занятиях. Ему были в радость и общение с друзьями и коллегами, и тяжёлая физическая работа, и спортивные состязания. Он с увлечением играл в шахматы и водил машину, любил походы в горы и далёкие путешествия. Но главное – он был прирождённым физиком-теоретиком самого высокого класса, и именно в этой области научного абстрактного мышления концентрировалась его основная энергия.
Эмануил Канер принадлежал к поколению «детей войны» и входил в жизнь в период небывалых контрастов послевоенного победного времени – трудностей выживания и ощущения оптимизма своего и общего будущего. Трудности развили в нём раннюю самостоятельность и активную жизненную позицию. Он рос в семье скромных харьковских служащих, но сам поставил перед собой цели образования, сам выработал в себе характер действия и решимости, сам конструировал свой проект жизни. Ещё в школе проявил он блестящие способности и особенный интерес к математике и физике, поэтому он осознанно выбрал теоретическую физику своей профессией. Как обсуждали мы впоследствии, несколько причин и, кажется, мистических совпадений, привели его и меня одновременно в физику: во-первых, физика была тогда символом времени и казалась (и была) движущей силой цивилизации и центром интеллектуальной культуры; во-вторых, мы оба смогли почувствовать внутреннею красоту физики и были увлечены ею; в-третьих, была уверенность, что именно в этой области мы можем выразить свои способности и индивидуальность. При зачислении нас, абитуриентов с золотыми медалями, на физико-математический факультет Харьковского университета в июле 1949 г. я впервые увидела Эмануила Канера и мне «что-то молвило – вот Он», этот высокий, стройный с привлекательной улыбкой, голубоглазый и, как позже во время учёбы я могла убедиться, очень талантливый юноша. Мы были знакомы 37 лет, и из них 30 прожили в счастливом браке.
Его первые шаги в науке были стремительно успешными. Уже через два года после окончания Университета Эмануил Канер в совместных работах с Марком Азбелем открывает возможность существования высокочастотного резонанса в металлах в магнитном поле благодаря циклическому возвращению электронов в приповерхностный скин-слой. Эту работу Л.Ландау оценил как одну из самых лучших теоретических работ в области физики твёрдого тела за послевоенное время, а сам эффект циклотронного резонанса в металлах получил название эффекта Азбеля-Канера и нашёл широкое признание в мировой научной литературе. Несколько десятилетий эта работа имела самые высокие международные индексы цитируемости среди научных статей по физике. Работа вошла также в реестр государственных открытий. Ранний успех и известность имеют свои плюсы и минусы. Было много доброжелателей, но возникли и научные завистники. Э. Канер сам считал, что первый успех требует новых ярких научных результатов. После защиты в 1958 г. кандидатской диссертации «Теория циклотронного резонанса в металлах» (научный руководитель – И.М.Лифшиц) он расширяет поле своей научной деятельности.
Всю жизнь Э. Канер много и со страстью работал. Его голова постоянно была занята новыми физическими идеями и их математическими моделями. Но период 1958 – 1964 г.г., от рождения любимой дочери и кандидатской защиты до защиты докторской диссертации, является по значительности свершённого необыкновенно богатым. В это время появляется цикл фундаментальных работ по распространению радиоволн над земной поверхностью. В это время Э. Канер разрабатывает теорию магнитоакустических явлений в металлах, которая открывает широкие возможности для новых физических экспериментов (работы по магнитоакустике впоследствии были отмечены Государственной премией Украины). В начале 60-х г.г. частым желанным гостем в нашем доме становится замечательный теоретик из Ленинграда В. Скобов. В творческом дуэте со Скобовым за несколько напряжённых лет работы создаётся чрезвычайно красивая, классическая и квантовая, картина возбуждения и распространения электромагнитных волн в металлах в магнитном поле. Волны Канера-Скобова имели широкий международный резонанс, и монографический обзор этого цикла работ выдержал два дополнительные издания в Англии. К этому же периоду относится и начало плодотворного взаимодействия Канера и прекрасного экспериментатора из Москвы – В. Гантмахера. Теоретически предсказанные Канером и экспериментально обнаруженные Гантмахером эффекты одночастичного баллистического проникновения радиоволн в металлы известны в мировой научной литературе как эффект Гантмахера-Канера. Часть из результатов этого периода вошла в докторскую диссертацию Э. Канера «Бозевские возбуждения и резонансные явления в металлах», защита которой состоялась в 1964 г. на заседании Учёного Совета Института Физических проблем под председательством П.Л. Капицы. Оппонентами его диссертации выступили В.Л. Гинзбург и А.А. Абрикосов, оба ставшие в 21-м веке лауреатами Нобелевской премии по физике.
Блестящие научные идеи и новые концепции, введенные Э. Канером в науку о металлах, способствовали становлению новой области науки – радиофизики металлов. Параллельно происходило духовное становление и самого автора. Благодаря развитому активному мышлению и превосходной памяти Э. Канер был открыт для самоусовершенствования, а жизнь подарила ему возможность общения с самыми яркими умами. Его научные результаты обеспечили ему скачок в высокие сферы теоретической физики. Это был скачок над пропастью будничности и серости. Жизнь была наполнена фантастически интересной теоретической виртуальностью. Но реальность всё же часто давала о себе знать. Первое столкновение с ней произошло сразу по окончании Университета в связи с устройством на работу. Его, лучшего выпускника физмата 1954 г., направляют на работу в отдалённую школу Таджикистана. Он начал сдавать кандидатский минимум Л. Ландау, чтобы поступить к нему в аспирантуру, но его разыскивают и запрещают сдавать дальнейшие экзамены. В последующие два года Э. Канер работает учителем физики в вечерней школе г. Харькова. Но физика была востребована временем. В конце 1955 г. в Харькове создаётся новый Институт радиофизики и электроники в системе Академии Наук Украины, которому нужны физики-теоретики. В это время в стране Советов появляются проблески оттепели в государственной партийной политике и Э. Канера, несмотря на его еврейскую национальность, принимают на работу в теоретический отдел нового института. В этом Институте он работает до конца своей жизни. Первое десятилетие работы в академическом институте было относительно спокойным и, как выше описано, благоприятным для научной деятельности.
Серьёзные осложнения в нашей жизни возникли после пресловутого «процесса Синявского и Даниэля», московских писателей, которых обвинили в клевете на советский образ жизни. В действительности, это судебное преследование обозначило конец всем иллюзиям на оттепель в стране. Для нас эти события обострялись ещё тем, что соавтор знаменитых работ Э. Канера по циклотронному резонансу в металлах – М.Азбель фигурировал в процессе, как единомышленник подсудимых. Именно в это же время, зимой 1966 г., одновременно с процессом проходила номинация научных работ на Ленинскую премию, среди которых работа М. Азбеля и Э. Канера с большим преимуществом голосов была рекомендована на первое место. Внезапно перед присуждением самой премии работа была снята с обсуждения по решению номенклатурных органов. Некоторое время в дальнейшем была даже строгая цензура на цитирование работ с участием М. Азбеля. Через несколько лет М. Азбель эмигрирует в Израиль, но Э. Канер остаётся долгое время ещё под пристальным наблюдением «компетентных» органов власти. Ему не разрешён выезд ни на какие зарубежные конференции и семинары, его работы не имеют шансов на Государственные премии, блокируются все его выдвижения в Академию Наук. Эта ситуация продолжалась вплоть до начала 80-х годов, когда появились первые веяния перестройки. Несмотря на эти сопутствующие ограничения, Э. Канер остаётся несгибаемым и мужественным человеком. Одним из следствий происходившего является его интерес к юридической и правовой литературе. Теперь он коллекционирует и в свободное время читает не только книги по теории шахмат, но и историю судебных кодексов, речи знаменитых адвокатов от Цицерона до Ф. Кони. Он считает себя обязанным занимать активную и юридически грамотную позицию по разным вопросам гражданского общества, никогда не замыкается «в башне науки» и своими поступками и мыслями создаёт вокруг себя атмосферу духовной независимости.
Через год после защиты докторской диссертации, в 1965 г., Э. Канер становится руководителем теоретического отдела Института, в 1966 г. начинает преподавать и с 1970 г. является профессором кафедры теоретической физики Харьковского Государственного Университета. Теперь его постоянно окружает способная молодёжь, обучение, воспитание и совместная работа с которой доставляет ему подлинную радость. Он был молодым азартным профессором, который увлекал студентов своими творческими возможностями. К нему стремились в аспиранты, стремились учиться у него и работать с ним. Многих способных выпускников ХГУ ему удалось принять на работу в свой теоротдел, многим помог устроиться в других перспективных научных центрах. К судьбе молодых физиков он никогда не был равнодушным, пробивал часто стены невозможного, хотя в некоторых случаях терпел неудачу (70-е годы были т.н. периодом застоя). В научных работах Канера теперь постоянно появляются соавторами его ученики. Многие из них продолжают развивать научные направления физики и радиофизики твёрдого тела, начатые Канером, многие восприняли и его требования перфекционизма, и его вдохновение, и любовь к труду. Так возникла научная преемственность и была создана одна из успешно работающих научных школ теоретической физики на Украине. Его ученики, теперь уже заслуженные профессора в Харькове, Донецке, а также в ряде зарубежных университетов, неизменно чтут память о своём учителе.
В 70-годы научный авторитет Э. Канера был уже очень высоким. Вокруг него не только талантливая молодёжь. Он имеет широкое признание и много друзей среди коллег своего и более старшего поколения. После переезда И.М. Лифшища в Москву он становится руководителем городского семинара по теоретической физике. В конце 60-х г.г. он приглашается в редакционный комитет международного журнала по физике – «Solid State Communications», а несколько позднее входит в редакции лучших украинских журналов – «Физика низких температур» и «Украинский физический журнал». В Харьков часто приезжают теоретики и экспериментаторы, чтобы рассказать на семинарах Канера и обсудить с ним свои новые работы. Приезжают ведущие и молодые учёные не только из разных городов Союза, но и из-за рубежа. Однако приём иностранных гостей часто был сопряжён с большими сложностями. Иногда возникали грустные курьёзы, когда подобные встречи не санкционировались, и приезжавших в Харьков с намерением встречи с Э.Канером гостей сопровождали по другим адресам.
Каждому человеку свойственна своя функция развития. У Э. Канера это была функция непрерывного роста, профессионального и личностного совершенствования. Его всегда интересовали различные научные «парадигмы» физико-математической картины мира, он увлекался математическими парадоксами теории множеств, теориями общественных игр, размышлял о концепции неопределённости и допустимости «Случая». В конце 60-х годов он делал неоднократно публичные доклады «Что такое жизнь с точки зрения физики?», в которых анализировал и развивал представления на эту тему Э. Шредингера. Но в последние 10 лет жизни его волновали другие научные аспекты. В эти годы в его речи часто звучат выражения «сила стихии и беспорядка», «странные аттракторы фазового пространства», «неустойчивые траектории динамических систем» и т.п. Он любит наблюдать штормовые волны и бурлящие водопады, возникновение грозы и бури. В его работах превалирует тематика сильной нелинейности, динамика разного типа неустойчивостей, эффекты неоднородностей и шероховатостей, эффекты в двумерных и одномерных проводниках. Всё это были аспекты появляющейся в эти годы новой науки о хаосе и порядке, новой науки о наносистемах. Он работает с новым подъёмом и страстью, очень много и в активном взаимодействии со своими учениками. Часто им приходится преодолевать сложные математические проблемы и развивать новые методы расчёта. К сожалению, время не позволило дойти ему до конца творческих возможностей. Ещё много лет после его смерти выходят отдельные работы и серия монографических обзоров Э. Канера с соавторами, которые готовят для печати его ученики.
В последние свои годы он смотрит на нас со своих портретов с той же яркой открытой улыбкой, как и в молодости, которая, кажется, должна покорить мир и внести ясность в диалог с жизнью. Но, всё-таки, в его взгляде уже есть и нечто другое, показывающее, что партия с жизнью оказывается существенно сложнее, чем все мыслимые комбинационные шахматные построения и все немыслимо красивые и сложные физико-математические парадигмы… Провожало его на кладбище большое количество людей. Последним с эмоциональными и волнующими словами выступал первый директор Института Радиофизики и Электроники АН Украины, человек благородной души – А.Я. Усиков, который ещё принимал Э. Канера на работу и относился к нему, как к сыну. Внезапно среди ясного неба раздался гром и пролились крупные капли дождя. Потом стало тихо и небо затянулось тучами…

Немногие могут такое понять,
толпа же с насмешкой примет,
хочу я жизнь того прославлять,
кто способен в огне погибнуть.

Бывает вдруг в порыве страсти
или внезапно в холоде ночи
идея ясная тебя осеняет,
которую выразить ты захочешь.

И ты разрываешь тогда объятья,
торопишься к ручке скорее,
чтобы себя творцом явить
в наивысшей духовной сфере.

Тебе не ведомы слабости страхи,
ты видишь цель, невозможного нет,
словно пламенем ты охвачен
и мотыльком полыхаешь в огне.

Но если стремленье: свершить сгорая,-
тебе не дано ощутить совсем, –
будешь ты только гостем серым
на этой планете, чуждый всем.

J.W. Goethe, “Seelige Sehnsucht”, перевод Ирины Фуголь.

И.Я.Фуголь
Эрланген, 2011 г.
Дополнено в 2017 г.